«ГЕГАРД»
НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ
ФОНД
2026
2026
2026-10-16
Нардаран — одно из самых известных религиозно-консервативных шиитских поселений Азербайджана с населением 8–10 тыс. человек. Он расположен неподалёку от Баку, на Апшеронском полуострове. Подавляющую часть населения составляют мусульмане-шииты, значительная часть женщин носит головной платок. В Нардаране были распространены шиитские символы и флаги, шиитские религиозные обряды и церемонии проводились при широком участии населения. В 1991 г. здесь была создана Исламская партия Азербайджана, которая имела проиранскую ориентацию и была запрещена в 1995 г. Распространенность шиизма и связанное с ним иранское влияние придают Нардарану особую религиозно-политическую чувствительность. Здесь на фоне проиранских настроений фиксировались также случаи сожжения флагов Соединённых Штатов Америки (США) и Израиля, которые не выражают официальную внешнюю политику Азербайджана.
Религиозное значение Нардарана отчасти связано с его многовековой историей как центра паломничества. Этот религиозно-исторический контекст частично объясняет, почему именно это поселение, в отличие от других шиитских поселений Азербайджана, стало символом сопротивления государственной власти․ Ещё в июне 2002 г. в Нардаране прошли первые массовые демонстрации протеста, хотя причиной протеста были плохие социальные условия и высокая безработица.
Противоречие между шиитами Нардарана и властью Азербайджана достигло своей кульминации 25–26 ноября 2015 г., когда правоохранительные органы Азербайджана провели специальную операцию против членов движения «Мусульманское единство» (создано в январе 2015 г.) как против «вооружённой религиозной экстремистской группы», в результате чего погибли 7 человек (в том числе двое полицейских), были арестованы более 70 человек, а в январе 2017 г. 18 человек были приговорены к 10–20 годам лишения свободы по обвинениям в терроризме, создании незаконных вооружённых формирований, убийстве и хранении оружия.
«Международная амнистия» (Amnesty International) квалифицировала этот процесс как «искажение» правосудия, указав на процессуальные нарушения и достоверные обвинения в применении пыток к лицам, содержавшимся под стражей. Европейский суд по правам человека по нескольким отдельным делам признал нарушения прав человека, допущенные Азербайджаном. Местные правозащитники считают арестованных политическими заключёнными.
После «нардаранских событий» контроль был ужесточён: была запрещена свободная деятельность духовных лиц, получивших образование за рубежом (главным образом в Иране), ограничена публичная демонстрация религиозных символов, усилен государственный контроль над мечетями.
Политическая напряженность вокруг Нардарана заметно усилилась в 2025–2026 гг. На фоне войны Иран — США — Израиль, а также параллельно с периодической напряжённостью в ирано-азербайджанских отношениях возросли и риски преследований мусульманских активистов в Азербайджане, причём под разными предлогами — от терроризма до обвинений, связанных с наркотиками, которые правозащитники считают сфабрикованными.
К числу событий последних лет вокруг Нардарана относится и строительство казино по соседству с Нардараном. Подобные действия могут рассматриваться как ограничение свободы вероисповедания и одновременно как проявление пренебрежения религиозными чувствами местного населения. При этом строительство казино сопровождалось присвоением земельных участков, принадлежащих жителям. Казино, которое связывают с курортом «Sea Breeze» Эмина Агаларова, бывшего зятя И. Алиева (казино были разрешены законом, принятым в июле 2025 г., только на искусственных островах Каспийского моря), становится инструментом утверждения светских ценностей в противовес религиозным традициям Нардарана. Ряд экспертов рассматривает размещение казино также как инструмент символического преобразования территории, посредством которого государство стремится изменить социокультурную среду Нардарана — из места паломничества в место развлечений.
Законность изъятия земель оспаривалась в судебном порядке: 18 февраля 2021 г. Европейский суд по правам человека по делу «Ганиева и другие против Азербайджана» (Ganiyeva and Others v. Azerbaijan) признал незаконным решение Исполнительной власти города Баку, которым арендованные заявителями сады были переданы муниципалитету Кюрдаханы и проданы частной компании, и присудил каждому из 18 заявителей компенсацию в размере 13 000 евро (в общей сложности 234 000 евро). В постановлении Нардаран не упоминается.
Ещё одно, более впечатляющее событие — публичный инцидент, произошедший в ходе официального визита президента Азербайджана Ильхама Алиева в Германию 20–21 июля 2026 г. С сопровождавшими Алиева министром иностранных дел Джейхуном Байрамовым и помощником президента Хикметом Гаджиевым на улице, по имеющимся данным, встретился проживающий в Германии Алемдар Буниятов, который был жителем Нардарана, состоял в Исламской партии Азербайджана и имеет статус политического эмигранта; Буниятов преследовал азербайджанских должностных лиц и адресовал им обвинительные вопросы. Значение этого инцидента заключается не столько в содержании прозвучавших вопросов и ответов, сколько в его символическом характере: события десятилетней давности в Нардаране вновь приобретают политическую актуальность, на этот раз и за пределами Азербайджана. Буниятов выступает не просто как отдельный представитель оппозиции, но и как выразитель недовольства и носитель коллективной политической памяти жителей Нардарана. Благодаря его выступлению проблема, фактически вытесненная из внутриполитической повестки Азербайджана, вновь привлекла внимание общественности, на этот раз на европейском уровне. При этом поднятые Буниятовым вопросы касались соблюдения прав человека в Азербайджане в целом, а не исключительно ситуации в Нардаране. С другой стороны, обращает на себя внимание сдержанная реакция представителей власти, которую можно рассматривать как элемент внешнеполитической коммуникационной стратегии Азербайджана, направленной на демонстрацию готовности к публичному диалогу с оппозицией, в том числе на международных площадках. Подобная реакция особенно примечательна на фоне инцидента в Вашингтоне в феврале 2026 г., когда избиение азербайджанских оппозиционеров сотрудниками охраны Ильхама Алиева вызвало резкую критику.
Провластная пресса, в свою очередь, ещё в апреле 2026 г. вновь затронула проблему Нардарана, связав её с иранским вмешательством. Отмечалось, что религиозный режим Ирана пытался превратить Нардаран в «религиозный кантон», сформировав в Азербайджане движение «Мусульманское единство». Согласно тому же источнику, движение «Мусульманское единство» пыталось изменить конституционный строй Азербайджана. Провластные СМИ характеризуют Буниятова, используя такие формулировки, как «связи с Ираном», «иранское влияние» и «контакты с иранскими спецслужбами». Провластный нарратив опирается также на покушение на главу города в Гяндже в июле 2018 г. и последовавшие за ним беспорядки, которые Баку приписывает сформированной в Иране группе, именуемой «Хусейниюн»: Этот случай используется Баку в качестве одного из ключевых аргументов в обоснование утверждений о формировании Ираном дестабилизирующих сетей на территории Азербайджана. Вместе с тем независимые наблюдатели и связанные с Нардараном активисты оспаривают степень «прямого руководства» со стороны Ирана, утверждая, что религиозный консерватизм большей части населения — местное историческое явление, а не результат внешнего вмешательства.
То есть последние три события — строительство казино, берлинский обмен вопросами и ответами, обращение провластной прессы к теме — свидетельствуют о том, что в 2025–2026 гг. проблема Нардарана сохраняет актуальность как во внутриполитической повестке Азербайджана, так и в его отношениях с Ираном, затрагивая дипломатические, религиозно-символические, информационно-пропагандистские и экономические аспекты. При этом проблема Нардарана объединяет несколько взаимосвязанных измерений: политическую эмиграцию, религиозную идентичность и противодействие государственному контролю.
Таким образом, Нардаран по-прежнему остается показательным примером противоречий между принципами светского государства, политикой безопасности азербайджанских властей и религиозной идентичностью местного населения. Одновременно ситуация вокруг Нардарана отражает чувствительность азербайджано-иранских отношений: любое обострение в ирано-азербайджанских отношениях (каким был удар беспилотников по аэропорту Нахичевани 5 марта 2026 г.) немедленно отражается и на внутренней политике безопасности, особенно в отношении шиитских религиозных общин.
Хотя после «нардаранских событий» 2015 г. он в основном утратил свою прежнюю роль центра религиозно-политического сопротивления, он сохраняет свою символичность. Таким образом, очередное обострение ирано-азербайджанских отношений может вновь актуализировать проблему нардаранского шиизма не только во внутриполитической повестке Азербайджана, но и в среде оппозиционной эмиграции, где она способна стать частью более широкого дискурса о соблюдении прав человека в стране.